— Гм! О, я не имел в виду бюро по регулированию погоды тут такого вообще нет. Я просто использовал один из старых оборотов речи.

— А что он означает?

Мэги улыбнулся про себя.

— Узнаешь.

После ужина, состоявшего из куска хлеба, похлебки в металлической чашке и маленького яблока, Мэги познакомил Мак-Киннона с особенностями игры в Криббедж. К счастью, Мак-Киннону нечего было проигрывать. Вскоре Мэги отложил карты, не перемешав их.

— Дэйв, — сказал он, — тебе нравится гостеприимство, оказываемое этим заведением?

— Нисколько. А что?

— Предлагаю выписаться отсюда.

— Хорошая мысль, но как?

— Вот об этом я и думаю. Как ты полагаешь, смог бы ты во имя доброго дела вынести еще один тычок в свою побитую физиономию?

Мак-Киннон осторожно потрогал пальцами лицо.

— Пожалуй, смогу… если в этом есть необходимость. Да и вряд ли мне от этого станет хуже.

— Ну что за пай-мальчик! А теперь слушай… этот надзиратель, Лефти, не только напыщенный дурак, но еще и чувствителен к своему внешнему виду. Когда погасят свет, ты…

— Выпустите меня отсюда! Выпустите меня отсюда! кричал Мак-Киннон, стуча по прутьям решетки.

Ответа не последовало. Он вновь поднял шум, в голосе его появились истерические нотки. Недовольно ворча, Лефти пришел поинтересоваться, в чем дело.

— В чем дело, черт бы тя побрал? — грозно спросил он, приблизившись к решетке.

В голосе Мак-Киннона зазвучали слезы.

— О, Лефти, пожалуйста, выпусти меня отсюда. Пожалуйста! Я не выношу темноты. А тут темно… пожалуйста, не оставляйте меня одного. — И, рыдая, он бросился к решетке.

Надзиратель досадливо выругался.

— Еще один слабонервный. Послушай, ты… заткнись и спи, а то я войду, и тогда у тебя будет причина, для воплей! Он повернулся, собираясь уйти.

Мгновенно Мак-Киннон превратился в злобного, мстительного человека, не отвечающего за свои поступки и действия которого невозможно предугадать.